Профессор Кубанского государственного университета, доктор исторических наук, главный научный сотрудник Научно-исследовательского Центра традиционной культуры Государственного бюджетного научно-творческого учреждения «Кубанский казачий хор».

Кубань и Северо-Восточное Причерноморье с древности выступали зонами повышенной этнической мозаичности, а в XIX — начале XX века здесь сформировалось уникальное этнокультурное пространство. Исторически сложилась оптимальная межэтничская дистанция, которая, не препятствуя взаимодействию народов и этнических групп, обеспечивала целостность и воспроизводство русских, украинцев, греков, армян, адыгов, болгар, эстонцев, татар и др., сохранение их этнокультурной идентичности.

Соседство людей, исповедующих разную веру, говорящих на разных языках и придерживающихся своеобразных обычаев и традиций не только придавало самобытный колорит нашему краю, но и создавало условия для взаимопознания, обмена опытом, духовного обогащения.

Среди тех, кто формировал уникальное пространство общения в нашем крае, заметный след оставили выходцы из солнечной Бессарабской губернии, представители трудолюбивого и открытого народа — молдаване. Первое компактное поселение молдаван — посёлок Шабано-Тхамахинский, появился на территории Кубанской области уже в 1869 году.

В течении 1870-х годов молдаване осели в селениях Пиленково, Весёлое, Молдовка, Молдаванское. Последнее — наиболее крупное молдаванское село, которое и поныне существует в Крымском районе Краснодарского края. Согласно данным переписи 1897 года в Кубанской области насчитывалось 5370 душ обоего пола молдаван, в Черноморской губернии — 923.

Вместе с другими кубанцами молдаване пережили радости созидания и горечь тяжких потерь, революцию и Гражданскую войну, коллективизацию и голод 1933 года, несправедливость политических репрессий и тяготы оккупации, сражались с немецко-фашистскими захватчиками, благоустраивали и оживляли нагорную полосу Закубанья. Их виноградарские и садоводческие навыки, любовь к труду на земле («каждый камушек рукам разомнут!», — говорили о молдаванах соседи) развенчивали все стереотипы и предубеждения, существовавшие вокруг молдаван.

Открытость, душевность, эмоциональность, в чём-то детская наивность и доверчивость этих людей, которыми нередко пользовались в своих целях корыстные чиновники и недальновидные соседи, вызывали в то же время сочувствие, желание помогать и оберегать представителей маленького православного народа, познакомиться с его самобытными традициями.

Язык, песенный и танцевальный фольклор, традиционная система питания выступали у молдаван не экзотическим полузабытым придатком, антуражем, а определялись каждодневной практикой, традиционной системой ценностей. По фонетическим и артикуляционным признакам, по ритму и синтаксической структуре фраз народный молдавский язык признавал своим то, что было созвучно его неспешному, не сверкающему, незаметному и трудному бытию.

Всё другое, пусть по-романски красиво звучащее и переливающееся, отвергалось. На Кубани молдавская речь обогатилась местной лексикой, органично вписавшейся в размеренный земледельческий быт переселенца. Если в Шабановке, Молдавановском шла свадьба, на нее затаскивали всех проходящих мимо иногородних русских и украинских крестьян, казаков, армян, греков… Душа привыкших к постоянному движению молдаван выражалась через красивый танец. Когда начинались пляски, то в них включалась вся семья, улица, село.

Благодаря своему богатому овощному и фруктовому ассортименту молдавская кухня является чрезвычайно вкусной и полезной для здоровья. Молдаване усвоили особенности балканской системы питания с любовью к масляному, слоеному тесту, к растительному (оливковому, подсолнечному) маслу, к применению виноградного сухого вина при изготовлении овощных и мясных блюд, прянопикантных соусов.

Мамалыга из кукурузной муки, заменяющая хлеб, брынза, употреблямая не только как повседневная закуска, но и в качестве добавки и начинки к овощным, яичным, мучным и мясным блюдам, чеснок, составляющий основу для двух распространенных подливок — муждея и скордоли, а также идущий во все мясные и овощные блюда (не случайно в молдавском фольклоре чеснок наделен чудодейственной силой) — всё это придавало традиционной материальной культуре колорит и своеобразие.

Об этих и многих других аспектах истории и культуры кубанских молдаван рассказывает книга, которую вы держите в руках. Написала её известный краснодарский журналист Валентина Симионел, которая сама является носителем традиций бывших бессарабских переселенцев.

Важное достоинство книги — наличие собственного полевого материала, комплексный подход: автор попыталась проследить не только историю освоение края молдаванами, но и дала характеристику особенностей их быта, материальной культуры, фольклора и др. Зафиксировав в своём журналистском диктофоне устные свидетельства кубанских молдаван, автор пронесла через себя их жизнь, драматические события советского времени, отдельные нелёгкие судьбы и семейные истории.

В своей книге Валентина попыталась ответить и на вопрос, связанный с проблемами идентичности: являются ли молдаване румынами? Вопрос этот непростой, а сегодня и весьма политизированный. Этническое, народное — это не столько знание, сколько чувство своей идентичности с другими людьми, чувство принятия своего как близкого, родного, понятного, предсказуемого и безопасного.

Это — право быть самим собой на своей земле, взаимодействие с природой на основе особой организации быта и своего производительного (физического или умственного, созидательного или исполнительского) труда. В этом отношении молдаване — самостоятельный этнос со своим самосознанием, этнической территорией, языком, литературой, особенностями традиционной культуры, о чём говорят и данные обобщающего фундаментального труда (См.: Молдаване / отв. ред. М.Н. Губогло, В.А. Деркачёв; Институт этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН; Институт культурного наследия А.Н. Молдовы. — М.: Наука, 2010. — 542 с.).

Мне представляется, что в данном случае гораздо важнее ответить на вопрос, кем осознавали себя тхамахинские и молдовановские жители, стали ли они кубанскими молдаванами, или по-прежнему считали себя частичкой Бессарабии? Судя по содержанию книги, они хорошо влились в этнокультурное пространство Кубани, в культуре появились местные черты.

Но вопрос остается открытым. Так, известный фольклорист профессор Я.П. Мироненко, фиксировавший тексты кавказских молдаван, в одном из своих докладов на конференции, на которой я присутствовал, утверждал, что местные представители диаспоры в совершенстве знают молдавский язык, песенный фольклор и пр. Полевые материалы Кубанской фольклорно-этнографической экспедиции, которая ежегодно работает в крае под руководством профессора Н.И. Бондаря, этого не подтверждают.

Необходимо иметь в виду, что книга написана не историком или этнографом, а профессиональным журналистом, что определяет как неизбежные пробелы, так и очевидные плюсы работы, связанные с художественно-публицистической манерой изложения.

Но это — первое в нашей регионоведческой литературе издание, специально посвящённое компактным поселениям молдаван на территории Краснодарского края. А первым всегда труднее. Крепко надеюсь, что замечательное произведение Валентины Симионел «Цена земли. История молдаван в Краснодарском крае» послужит отправной точкой для дальнейшего изучения это яркой и самобытной этнической группы в нашем крае.